?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
моя статья про психодраму и перформанс для сборника психодраматической конференции-2012
невидимка
performansist
Психодрама глазами перформансиста, перформанс глазами психодраматиста
Елизавета Морозова
В статье проводятся параллели между практикой performance art (искусством перформанса) и психодрамой, а также описывается авторский опыт использования перформанса в ходе перформанс-арт-терапии.
Слово «перформанс» сегодня часто можно услышать в психодраматических и – шире – психотерапевтических кругах. Так называют выступление плэйбэк–театра или неформатный групповой разогрев, понимая это слово как кальку с английского – «представление». Следует различать перформанс в таком расширенном понимании и собственно перформанс-арт- искусствоведческий термин, обозначающий конкретную арт–практику.
Перформанс-арт – экспериментальный жанр современного визуального искусства, получивший распространение во второй половине ХХ века и по праву считающийся «авангардом авангарда». Его также называют living art (искусство жизни), «искусством действия», «театром художника». В нем художники пытаются преодолеть всевозможные границы – между различными видами искусства, искусством и жизнью, художником и зрителем. В итоге сам автор, его жизнь, поведение и тело становятся произведением, а живой процесс изменения «здесь и сейчас» – результатом перформативного творческого акта. Художникперформансист, в отличие от актера, который защищен ролью, выступает в перформансе от первого лица, представляя свой собственный субъективный опыт, являясь одновременно актером, режиссером и сценаристом этого действия. В перформансе искусством становится, прежде всего, сам процесс создания произведения, а не конкретный материальный продукт, фиксированный результат деятельности художника.
Специалисты находят аналоги перформанса в таких явлениях культуры как  шаманизм, ритуалы инициации, юродство, скоморошество, карнавалы и других феноменах, восходящих к архетипу Трикстера. Также в качестве непревзойденных «перформансов» рассматриваются действия Франциска Ассизского, проповедовавшего птицам, или Диогена, жившего в бочке. Как отдельный вид искусства перформанс сформировался примерно в 60-ые годы ХХ века.
Основными отличиями перформанса является его синтетичность, временное и пространственное измерение и провокативная составляющая. Из множества видов перформанса более всего параллели с терапией заслуживает так называемый «классический» перформанс, отличающийся исповедальностью, автобиографичностью и экзистенциальностью. Наиболее известный представитель этого направления – художница югославского происхождения Марина Абрамович – сформулировала один из главных принципов перформанса, созвучный задачам психотерапии: в перформансе надо «делать то, что боишься», то есть, встречаться с собственными страхами.
Методологическая близость психодрамы и перформанса
Морено задумывал психодраму как глобальный метод изменения мира, а не только сознания отдельного человека. (Вспомним его блестящий замысел «перформанса» с обменом ролями президентов США и СССР). По своей утопической интенции и уровню «безумности» в этом Морено вполне приближается к «председателю земного шара» Велимиру Хлебникову и другим великим авангардистам, предшественникам перформанса.
Теория спонтанности и схема творческого процесса Морено как нельзя лучше отражают также чаяния авангарда: перформанс в качестве новой экспериментальной формы художественной выразительности, как и психодрама, был призван обновить искусство, оживить «культурные консервы» или «окаменелости», являющиеся конечным продуктом творчества (язык, литературу, ритуалы, искусство) с помощью спонтанного провокативного авангардного художественного жеста. Таким образом, перформанс отчасти можно рассматривать как психодраму для художников, арт-среды и шире – культуры.
Объектом творчества и в психодраме, и в классическом перформансе является непосредственно жизнь автора (протоганиста). Обе практики развивают у человека чувство авторство собственной жизни, призывают к совершению поступков по ее изменению в символическом переходном пространстве игры. В этом смысле и в психодраме, и в перформансе «все возможно».
Обе практики являются акциональными (другое название перформанса – «акционизм») и ставят своей целью с помощью спонтанного физического действия по принципу «здесь и сейчас» преодоление логоцентризма западной культуры, или, по словам Я.Л. Морено, утоление «акционального голода» современного человека, склонного к вербальности и абстракциями.
Я.Л. Морено проявлял запредельную спонтанность и в собственной жизни. Рене Марино, биограф Морено, описывает основоположника психодрамы как весьма авангардную личность, склонную к эпатажу. Будучи студентом венского университета, Морено шокировал соседей, выходя обнаженным из своей комнаты и даже на улицу (в 60-70ые и позже художниками было сделано немало перформансов подобного рода – в жанре «боди-арт»).
Можно сказать, что психодрама во многом начиналась как провокативный социальный «перформанс». История психодрамы бережно хранит историю о том, как ее основатель в 20-ые годы выбежал на сцену во время спектакля «Гамлет» и прервал действие, обратившись к исполнителю главной роли как к человеку, а не как к Гамлету: как твое настоящее имя? Зачем ты повторяешь чужие слова? Разве тебе саму нечего сказать?»
Близость перформанса и психодрамы на уровне техник
Многие перформансы можно соотнести с техниками и формами психодрамы. В частности, некоторые известные перформансы М.Абрамович строятся на идее или буквальном действии встречи: в 1988 году они с ее возлюбленным, художественным партнером Улаем, прошли пешком навстречу друг другу по Великой Китайской стене 2500 км каждый лишь для того, чтобы встретиться посередине и попрощаться («Любовники»). Перформанс М.Абрамович «В присутствии художника» (2010) представляет собой многодневное и многочасовое смотрение художницы в глаза зрителю.
Еще один, более радикальный, перформанс Марины Абрамович «Обмен ролями» (1974) можно соотнести с одноименной техникой психодрамы: в ходе него художница буквально поменялась ролями на один вечер с проституткой: Марина принимала клиентов, а проститутка открывала выставку Марины. (Перформанс был посвящен критике коммерческой составляющей искусства).
Но чаще всего перформансы строятся на технике «максимизации чувств». Среди работ М.Абрамович к таким перформансам относятся «Освобождение голоса» (1976), и «ААА–ААА»(1978), в ходе которых она кричала до потери голоса.
Очень распространен тип перформанса, где художник для максимизации чувств специально создает ситуацию фрустрации «здесь и сейчас» через физическое неудобство. Заняв позу, выражающую внутреннее состояние, он усиливает ее до тех пор, пока изнутри не возникнет необходимое противодействие, трансформирующая энергия. Так, в перформансе «Траектория регрессии» (1996) художник Дм. Дерягин (группа «Запасной выход») зашивает себя в больший полиэтиленовый мешок, как в матку, где он, приняв эмбриональную позу, переживает свою детскую обиду, после чего прорывает, выпрямляясь, этот мешок и продолжает перформанс уже в новом состоянии. Здесь также можно увидеть аналогию с «психодраматической спиралью»: перформанс позволяет (чаще всего через реальные предметы, одежду, музыку, запахи) путешествовать во времени – в детство, юность, к «базовой сцене», чтобы получить empowerment, пережить катарсис, инсайт, и снова вернуться в реальность, чтобы апробировать новую модель поведения. Так, перформанс «Траектория регрессии» начинался и заканчивался попыткой автора собрать разбросанные игрушки (для этого была инсталлирована детская комната с реальными игрушками сестры из детства), в конце это удавалось.
Хэппенинг – групповой перформанс без четкой концепции и с открытым концом, зависящим от реакций публики, можно соотнести с социодрамой.
Различия в практиках перформанса и психодрамы
Различия в практиках перформанса и психодрамы носят принципиальный характер. Перформанс – это форма изобразительного искусства, где первичен именно художественный контекст. Цель профессионального перформанса – создать уникальную «живую картину», в которой прежде всего важна форма, визуальная сторона, а также продуманность концепции, изменить не только себя, но общество и зрителя. Личная история выступает лишь материалом, топливом для творчества.
Перформанс – авторское высказывание, где перформансист сочетает в себе роли режиссера, актера, критика, собственно художника и несет полную ответственность за происходящее. Если в психодраме отдельно существуют роли директора и протогониста, то перформансиста можно сравнить одновременно и с «директором», провоцирующим зрителя на изменение стереотипов восприятия и поведения, и с протоганистом, осуществляющего самопровокацию. Дополнительных «я» в перформансе представляют предметы, фотографии, видеопроекции значимых других.
Если в психодраме, как в драматическом театре, действует принцип сценической условности (время и пространство, а также предметы и другие персонажи – психодраматические, – вспомним легендарный «запах кислых щей»), то перформанс часто происходит в инсталляции (художественно организованном пространстве), где используются реальные предметы, звуковые, световые и прочие эффекты, что позволяет точно воспроизвести нужную ситуацию из прошлого, будущего или сновидения. Можно сказать, что перформанс – это овеществленная психодрама или психодрама с предметами.
Классический перформанс ближе к персональному ритуалу, чем к драматическому театру: действие часто носит монотонный, повторяющийся или статичный характер, идет без слов, в нем используется другой тип символизации. По структуре перформанс чаще всего ближе к виньетке, это «психодрама» из одной-двух сцен.
Протогонист и директор психодрамы ограничены временем и пространством. Перформанс же может происходить где угодно: как в художественном, так и не в художественном пространстве, на улице, в магазине и даже космосе. Продолжительность перформанса не ограничена по времени: он может продолжаться от нескольких секунд до многих лет. Художник готовит перформанс заранее, долго и тщательно, часто для этого имеется бюджет и помощники.
Если в психодраме действуют строгие правила: например, нельзя никому причинять физическую боль, то в перформанс более лоялен к нарушению норм, особенно по отношению автора к себе самому. В психодраме не работают с обнаженным телом, в то время, как в перформансе боди-арт – один из главных поднаправлений.
Перформанс-арт-терапия
Социальный проект под условным названием «Перформанс–арт–терапия» или «Студия терапевтического перформанса» существует с 2004 года. Он носит камерный лабораторный характер и пытается быть «золотой серединой» между психотерапией и искусством, объединяя возможности этих двух территорий по изменению человека. В этом проекте реализуется важный принцип искусства ХХ века «Каждый человек – художник» (в случае работы с художниками иногда он переформулируется ведущим в обратный – «Каждый художник – человек»), что позволяет каждому желающему, с моей помощью, обращаясь одновременно к своей жизни и языку искусства действия, осуществить собственный перформанс. В этом проекте практически разрабатываются идеи моей кандидатской диссертации*, посвященной развивающим возможностям перформанса. Таким образом, «Студия терапевтического перформанса» одновременно претворяет в жизнь достижения науки и искусства, теории и практики.
Считается, что соединить терапию и искусство практически невозможно, потому что профессиональное искусство ориентировано на результат – выставки, публикации и продажи, а не на внутреннее развитие, а в терапии акцент делается не на качестве формы, а на экспрессивной функции. Мой опыт доказывает, что сочетание терапевтического эффекта и художественного качества вполне достижимо, но лишь при определенных условиях –  ведущий должен быть одновременно профессиональным терапевтом и художником, необходимо много времени (работа над одним перформансом длится месяц), малые группы, не больше 8 человек, предварительный подбор и подготовка участников, сочетание групповой и индивидуальной работы, отсутствие внешних наблюдателей. Всего на сегодняшний день мною проведено 18 месячных воркшопов, сделано более полутора сотен перформансов. Часть из них проходит в рамках обучающего курса «Использование перформанса и инсталляции а арт–терапии» программы повышения квалификации «Терапия выразительными искусствами (интегративный подход)» факультета психологического консультирования МГППУ, вторая (основная) часть – в свободном формате перформансной студии. Я стараюсь проводить занятия в некоммерческих галереях, а не в психологических центрах, поскольку важным терапевтическим фактором для участников групп считаю возможность почувствовать себя именно художником, автором своей жизни, а не «клиентом с проблемами». Кроме того, выбирается пространство, дающее возможность для экспериментов (бетонный пол, который не страшно испортить, стены, куда можно вбивать гвозди и т.д.)
Часть работ связана с экзистенциальными проблемами, это поиск самоопределения, подведение итогов определенного этапа жизни. Такие перформансы существует часто на грани с духовными практиками, шаманизмом, имеют трансперсональное измерение. Но нередко в работу привносятся и очень болезненные темы – смерть близких, сложности в отношениях, наличие симптома (например, анорексия, избыточный вес, заикание). В таких случаях, чтобы снять остроту ситуации и иметь возможность эстетического остранения, я рекомендую участникам перформансной группы параллельно посещать индивидуальные психотерапевтические сессии у другого психолога. Многие участники перформансой студии хорошо знакомы с практикой психодрамы и приходят продолжить работу, начатую в ходе психодрамы, в перформансе.
В идеале человек работает над одной темой несколько лет. Например, был случай, когда женщина, поучаствовав в двух перформансных воркшопах, продолжила тему поиска своих корней, воссоединения с родом в рамках метода расстановок Б. Хеллингера, а потом вернулась, чтобы визуализировать результат работы с терапевтом в виде итогового перформанса. Из сотни разноцветных шариков с помощью группы она сделала свою генограмму, напоминающую огромную молекулу, и отпустила в парке в небо.
Терапевтический перформанс дает возможность реконструировать сон, воспоминание, осуществить заветную мечту. Знакомство с искусством боди–арта позволяет решиться на работу с обнаженным телом. Важную роль играет использование реальных личных документов и предметов-артефактов жизни перформансиста – фотографий, дневников, писем. Нередко в ходе перформанса автор читает их вслух или дает возможность прочесть участникам. Работа идет неформально и сугубо индивидуально: одним участникам необходимо помочь облечь свою идею в форму действия, другим, наоборот, найти свою тему, понять, приоритеты настоящего момента жизни, осознать личностный смысл родившегося визуального образа. Большое внимание уделяется работе над концептуальным текстом.
Мотивацией для участия в таких экспериментах обычно выступает не избавление от проблемы, а перекодирование ее в форму искусства, возможность сделать перформанс. Неслучайно часть участников готовы после завершения воркшопа отвечать за результат как за собственное произведение и показывать документацию (а иногда и живой перформанс) на выставках.
Принципиальные отличия терапевтического перформанса от профессионального – акцент в нем делается не только на форме, но на проживании, роль «директора» отчасти на себя берет ведущий, важно отсутствие посторонних зрителей, в конце делается хэппи-энд и шеринг, не нарушаются нормы. Также часто в ущерб красоте и четкости действия, делается не 1–2 сцены, а несколько. Отношение к концепции в терапевтическом перформансе более свободное, в действии допускается намного больше импровизации вплоть до полного изменения финала.
Из множества сделанных в рамках студии перформансов приведу в пример несколько. Выбор осуществлялся по принципу соответствия одной из психодраматических техник.

«Ибо женщина», 2006 («социальный атом»). Участница перформансной группы пожаловалась на некоторую разбросанность своих интересов и занятий, отсутствие внутренней целостности. Чтобы поисследовать эту тему и представить ее более наглядно, ей было предложено нарисовать свой социальный атом. Это стало основой для перформанса, в ходе которого девушка заплетала свои волосы в косички по количеству «персонажей» социального атома. В каждую косичку вплетался соответствующий реальный артефакт из данной сферы жизни (бэджи, фотографии, игрушки), после чего отдельные косички, символизирующие части жизни, требующие коррекции, подстригались. Часть волос специально осталась незаплетенной – на будущее. Из отрезанных косичек выкладывался персональный знак, напоминающий иероглиф. В конце совершался персональный ритуал – «хэппи-энд», заканчивающийся интеграцией не только внутреннего процесса «протоганиста», но и всей группы (оживление Иерихонской розы – христианского символа возрождения).

«Поиски соответствия», 2009 (виньетка на исполнение желаний). Запрос состоял в нахождение партнера, прерывания одиночества. Автор предварительно разбил пополам несколько тарелок и раздал каждому участнику группы по половине тарелки. В начале перформанса автор завтракал на половине тарелки (таким образом, становилась наглядно–очевидной необходимость второй половины), после чего проходил путь испытаний: засовывая руку в большой мешок, перформансист вытаскивал оттуда неподходящие предметы или половинки тарелок. Часть предметов оказывалась опасной и причиняла ему боль (мышеловка), другая часть оказывалась чужеродной (например, коробка с яичной скорлупой и шелухой). Перформанс продолжался до тех пор, пока нужная половинка тарелки не нашлась. После этого каждому участнику группы предлагалось также найти свою половинку тарелки. Тарелка, обретшая вторую половину, стала для автора (верующего человека) подсвечником для зажженной им тут же свечи.

«Отрезки», 2007 («монолог»). В ходе перформанса автор, обращаясь к фотографиям двух своих покойных родственников, рассказывает яркие моменты своей жизни, начиная с рождения, пытается заглянуть в будущее. Действие структурируется взаимодействием с музыкальной игрушкой (мишка-шарманка) из детства автора, разбивающего рассказ о жизни на короткие временные отрезки. Чтобы войти в перформансное ритуальное состояние в начале и в конце автор омывает тело водой и надевает специальную ритуальную рубаху.

«Ком», 2007 (работа с горем). У клиентки незадолго до перформанса трагически погиб любимый брат (его завалило землей), причем она не смогла попасть на похороны. В ходе подготовки к перформансу она в одиночестве записала на магнитофон длинный прощальный монолог, обращенный к брату. В ходе самого перформанса, который происходил на природе, она устроила символические похороны со всеми атрибутами – выкопала яму, скатала из земли огромный ком, обмотала его магнитной пленкой с записью и закопала, как бы отправляя это звуковое письмо брату. Последний этап перформанса представлял собой «поминки» – перформансистка принесла из дома любимую еду брата и угощала группу.

«Купание в молоке», 2006 (работа со сказкой). В ходе перформанса автор совершает ритуал обретения нового тела (у автора оно анорексического вида). В качестве параллельного концептуального текста был выбран фрагмент сказки П.П. Ершова «Конек-Горбунок»: «Вот, коль хочешь ты жениться и красавцем учиниться, – ты без платья, налегке, искупайся в молоке…» Лежа в ванной, полной молока, перформансистка разглядывает свое обнаженное тело в зеркале на фоне свадебных фотографий родителей (фото и зеркало закреплены на ванне над уровнем ступней), взаимодействует с фотографиями известных фотомоделей, больных анорексией (фото моделей наклеены на кафель над ванной справа). Таким образом, совершается символический обмен опытом и попытка найти социально-значимое применение своему «неправильному» телу. Фотографии родителей дают поддержку и empowerment. Данный перформанс проводился дома перед камерой, а группе был представлен в форме видеоинсталляции.
Как в профессиональном, так и в терапевтическом перформансе важную роль играет концептуальный текст, состоящий из перечисления действий, концепции и ее личного смысла для автора. Выдержки из текстов к терапевтическом перформансам участников Студии терапевтического перформанса:
«Подняться и звучать», 2012 «…Адвокат по профессии, мама всегда была моим прокурором…Она любила повторять, что «только тот, кто всё делает, имеет право голоса». И право, и голос достались ей. Мой голос стал «спотыкаться», когда мне было примерно 3 года. Говорят, что я испугалась уходящего поезда. С тех пор родители упорно лечили меня от заикания. Голос – это не только звучание речи. Это внутренний стержень, осознание своей цельности. Я хочу обрести свой голос, почувствовать его силу. Свободно дышать, уверенно говорить и даже петь!!!! Я хочу подняться и идти вперёд. Снять бинты и опереться на свои ноги. Звучать во всю мощь, а не скрипеть. Я разрешаю себе гордиться своим голосом и просто быть собой».
«Дочки–матери», 2012. «Дочки–матери – эта связь с миром, самая необходимая, прочная и болезненная из всех существующих. Ее сложно расторгнуть и практически невозможно восстановить. Для этого придется заживлять рану, моделировать фрагменты, забывать боль и идти дальше. И чем старше мы становимся, тем сложнее мы прощаем эту боль, тем дольше нам требуется времени на то, чтобы рана затянулась и тем невероятнее для нас момент ИГРЫ. Ведь взрослые НЕ ИГРАЮТ.
А я буду ИГРАТЬ, буду моделировать, вспоминать и возвращать себе СВОЙ МИР, так внезапно утерянный и так грубо вытесненный однажды. Я буду прощаться с МАЧЕХОЙ, которой позволила так много у себя ЗАБРАТЬ… Я буду пить материнское молоко, буду питаться ее любовью, буду одевать ее платье и петь ее песню, буду радоваться ей и  играть в нее – становясь ей и позволяя себе жить дальше и быть МАМОЙ!»

Хэппенинг «Breast monologues», 2009. Каждая Грудь здесь может высказаться, быть услышанной и услышать тех, кто когда-то был грудным…Этот перформанс – возможность дать ей голос ... проплакать то, о чем нельзя сказать, и поделиться тем, что радует...»

Литература:
Гриншпун И.Б., Морозова Е.А. Психодрама // Основные направления современной психотерапии. – М.: «Когито Центр», 2000. – С. 301-342.
*Морозова Е.А Социально-психологическое исследование художественной провокативности (на примере современного авангардного искусства). Канд. дисс. на соиск. уч. степени канд. психол. наук. М., 2005.
Морозова Е.А. Перформанс: Жизнь или искусство? // Исцеляющее искусство: Журнал арт-терапии. – 1997. – №1. Т.1. – С. 39-48.
Морозова Е.А. Опыт использования элементов психотерапии в обучении художников паратеатральных форм // Психология: Медицина: Искусство: Мат. конф. – М.: Импринт-Гольфстрим, 1997. – С. 52-53.
Морозова Е.А., Соболев Ю.А. Уроки Локи // Арт-терапия в эпоху постмодерна / Под ред. Копытина А.И. – СПб.: Речь; Семантика-С, 2002. – С. 50-69.
Морозова Е.А. Психотерапевтический потенциал провокативных методов и форм социально-психологического воздействия (на примере современного авангардного искусства) // Московский Психотерапевтический Журнал. – 2005. – №4. – С. 137-153.
Морозова Е.А. Психологические проблемы художественной провокации: Акмеологический аспект // Эстетика в ХХI веке: вызов традиции? – СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2008. – С. 186-201.
Морозова Е.А. Эффект присутствия // Диалог искусств. – 2011. – №1.  – С. 88-91.
Морозова Е.А. Перформанс как терапия // Диалог искусств. – 2012. – №5. – С. 57-59.
Морозова Е.А. Основные этапы развития психодраматического подхода // Психология: Медицина: Искусство: Мат. конф. – М.: Импринт-Гольфстрим, 1997б. – С. 50-51.


  • 1
Здорово, Лиз! Спасибо за статью, кажется, ее теперь будет удобно использовать, когда надо объяснить, что такое "перформанс-арт терапия" или чем это мы там в подвале занимались:). А тебе про опечатки говорить или ты к сборнику сама из поправишь?

И тебе спасибо, что прочла. Про опечатки говори, тк я давно сдала текст в сборник, они сами поправят,надеюсь,но мне правленный файл не перешлют, так и буду рассылать с ошибками.
...а еще надо бы метроном тебе вернуть!

  • 1